Образовательный портал о загадках Планеты Земля.

 Образовательный портал об НЛО , Уфологии и других загадках Земли
| Главная страница |

Как создавались антарктические станции.

     В этом разделе мы немного отвлечемся от темы военных тайн Антарктики. Но не будем далеко отходить от них. Почему? Ведь внешне совершенно мирные антарктические станции всегда хранили в своих сейфах немало военных секретов, часть из которых была непосредственно связана с существованием нацистских баз “Хорст Вессель” и “Новая Швабия”. Впрочем судите сами!

О существовании Земли Новая Швабия послевоенные историки старались лишний раз не упоминать. Не удивительно, что в нынешнем веке уже редко кто верит в ее существование. Меж тем еще в прошлом веке некоторая информация о ней все же просочилась и в советскую печать.

В 1955 году несколько стран мира приступили к организации научно-исследовательских экспедиционных баз в западной Антарктиде. Они были размещены на побережье, как правило, далеко друг от друга; сравнительно большой “сгусток” станций нескольких стран был только на Земле Грейэма. Через 10 лет в нашей стране вышел двухтомный капитальный труд “Атлас Антарктики”. Он содержал в себе сотни подробных карт, графиков, диаграмм, и научных статей, знакомясь с которыми можно было получить интереснейшие сведения о рельефе, геологическом строении, материковом оледенении и морских льдах, климате, геофизических явлениях, растительности и животном мире загадочного Шестого континента. Одна из карт была посвящена Международному геофизическому году (МГГ), который начался поздней осенью 1957-го и закончился ранней весной 1959-го. Тогда по единой программе к детальному изучению ледяного континента впервые после окончания Второй мировой войны приступили многочисленные международные экспедиции из Аргентины и Австралии, Бельгии и Великобритании, Новой Зеландии и Норвегии, СССР и США, Франции и Чили, ЮАР и Японии. Позже к ним присоединились Польша и Чехословакия. На этой карте были указаны 42 научных станции, принадлежавших 12 странам мира. Но была ли эта программа действительно единой? Внешне – да! Но были и весьма интересные различия.

В 1930-е годы, особенно в связи с проведением Международного полярного года (1932-1933), многие заинтересованные в том страны приступили к исследованию береговой полосы антарктического ледникового покрова и особенно в наиболее доступной части континента, на Земле Греэма, где начали постоянную работу сразу несколько метеорологических станций. В результате их исследований появились первые достоверные карты побережья Антарктиды в масштабе 1:2 000 000, однако две трети южнополярной земли так и остались белыми пятнами. Долгое время Антарктида оставалась ничейным материком Но сразу после окончания Второй мировой войны она стала интересна многим странам мира, в том числе и совершенно далеким от антарктических берегов. Почему?

Неожиданно для всех американцы объявили Антарктиду “шкатулкой сокровищ”. И каких ископаемых: уголь, золото, серебро, свинец, железо, а главное, уран! Более того, было признано, что западноантарктическая складчатая область рассматривалась как продолжение металлогенического пояса Анд с медью, молибденом, вольфрамом, оловом Когда же они успели провести глубокую геологическую разведку? Только в предвоенное время! Начиная с осени 1948 года Соединенные Штаты Америки, Великобритания, Франция, Норвегия, Австралия, Новая Зеландия, Аргентина и Чили, как по неведомой команде, стали наперебой заявлять свои претензии на отдельные районы Антарктиды. Руководство Союза ССР, которое внимательно отслеживало факты иностранною проникновения в антарктические пустыни, вновь не на шутку забеспокоилось. В феврале 1949 года состоялось общее собрание членов Всесоюзного географическою общества в Ленинграде, где был заслушан доклад президента общества Л. Берга “Русские открытия в Антарктике и современный интерес к ней”. В резолюции этого собрания говорилось, что “всякое решение вопроса о режиме Антарктики без участия Советского Союза не может иметь законной силы, и СССР имеет все основания не признать любого такого решения”.

7 июня 1950 года советское правительство направило в вышеуказанные страны меморандумы по вопросу о режиме Антарктики. Здесь же было указано, что в Советском Союзе столь же внимательны к Антарктике еще и потому, что этот материк и прилегающие к ней острова являются удобной базой для важнейших метеорологических наблюдений, имеющих чрезвычайное значение и для Северного полушария. Скорее всего были тому и другие причины. Какие? Обо всех, видимо, мы узнаем еще не скоро. Но кое с чем уже познакомились!

Например, в 1974 году советские геологи обнаружили в антарктических горах Ямато (ряд крупных массивов, окаймленных обширными полями ледниковых валунов) уникальные полезные ископаемые – чарнокиты, которые указывают, что в очень далеком прошлом где-то здесь существовал единый материк Гондвана. Подобные чарнокиты ранее были найдены лишь в Индии.

Но вернемся на Антарктический полуостров.

Самыми близкими из послевоенных полярных станций к антрактической базе “Хорст Вессель” стали: британские “Остров Детай”, “Остров Стонингтон”, “Остров Хорсшу”, “Ферин-Хед” и “Ротера”, аргентинская “Генерал Сан Мартин”. Хотелось бы рассмотреть историю каждой из них с максимально возможными подробностями, но всю ныне имеемую информацию пришлось ограничить данными об аргентинской базе “Генерал Сан Мартин”. Британские базы “Остров Стонингтон” (База Е) и “Ферин-Хед” (База J) были закрыты в 1958 году. А, вот информация о британских базах “Остров Детай” (База W), “Остров Хорсшу” (База V) и “Ротера” так и осталась закрытой.

Ближе всех к “Новой Швабии” были: советская “Лазарев”, британские “Халли-Бей” и “Шеклтон”, норвежско-южноафриканская “Норвегия”, норвежско-шведско-британская “Модхейм”, аргентинские “Генерал Бельграно” и “Элсуэрт”, бельгийская “Король Бодуэн”, японская “Сёва”, западногерманская “Георг фон Ноймаер”, восточногерманская “Георг Форстер”, индийская “Дакшин Ганготри”, южноафриканская “Санаэ”.

10 марта 1959 года на шельфовом леднике у мыса Седова (Берег Принцессы Астрид) была открыта советская полярная станция “Лазарев”. Рядом с ней была создана бельгийская станция “Король Бодуэн”. Обе станции как бы примыкали к правой стороне Земли Новая Швабия. Со станции “Лазарев” советские геологи под руководством М. Равича впервые исследовали центральную и восточную части гор Земли Королевы Мод.

В 1961 году советская полярная станция “Лазарев” была оставлена советскими учеными, а ее жильцы переселились на твердую землю… в оазис Ширмахера. Новая станция получила название “Новолазаревская”. Тогда же, именно в районе “Новолазаревской” впервые в истории изучения Антарктики были выполнены глубинные сейсмические зондирования. Советские полярники имели в своем распоряжении аэрофотографии этого оазиса, сделанные еще нацистскими летчиками в 1939 году.

Британская база “Халли-Бей” (База Z) полностью соответствовала своему буквеннох\лу обозначению: найти что-либо о ее создании и деятельности не удалось.

По официальным документам, британская база “Шеклтон” была создана в январе 1956 года на берегу моря Уэдделла в координатах 77 градусов 59 минут южной широты и 37 градусов 09 минут западной долготы, но в январе 1958 года – покинута. Ценное оборудование и приборы были демонтированы и переданы на станцию “Халли-Бей”. Причины, побудившие англичан срочно закрыть станцию, установить не удалось. А ведь именно отсюда британский исследователь Антарктиды Вивиан Фукс планировал начать свой трансконтинентальный поход к Южному полюсу в ноябре 1957 года.

Эта научная станция была неудачной с самого начала. Судно, доставившее сюда грузы для станции, из-за приближающегося шторма оставило содержимое своих трюмов на морском льду. Разразившийся шторм уничтожил значительную часть стройматериалов, угля, горючего, один из тракторов. Погибли химикалии для добычи водорода, вследствии чего британские ученые на станции не могли вести аэрологические наблюдения. Только через год удалось завезти на станцию все необходимое.

Норвежско-южноафриканская “Норвегия”, считай британская научная станция была создана в январе 1957 года в координатах 70 градусов 30 минут южной широты и 37 градусов 48 минут западной долготы.

Норвежско-шведско-британская “Модхейм” действовала с 1950 по 1952 год.

Аргентинская база “Генерал Бельграно” была создана в начале 1956 года на берегу моря Уэдделла в координатах 77 градусов 58 минут южной широты и 37 градусов 48 минут западной долготы.

Американская база “Элсуэрт” (седьмая американская станция) была создана 11 февраля 1957 года на берегу моря Уэдделла к востоку от от залива Голден, на краю шельфового ледника Фильхнера, в координатах 76 градусов южной широты и 41 градус 07 минут западной долготы. Первоначально предполагалось построить ее в крайней юго-западной точке моря Уэдделла, у основания Земли Греэма, а точнее – в районе мыса Адаме До этого времени сюда не проникал еще ни один корабль, ни одно судно. Но затем это решение было пересмотрено. Ледник, на котором была сооружена станция, находился на плаву. Сооружение станции было стандартным.

Обычно на таких станциях имелось до 20 жилых и складских сооружений.

Они были сконструированы для Канадской Арктики и Гренландии, где и прошли испытания. Это типовые домики щитового типа Каждый щит примерно 2 метра длиной и 110 сантиметров шириной. Скреплялись они специальными клинообразными затворами. Крыша дома была плоской и держалась на легких металлических стропилах. Изнутри жилые домики были обшиты тонкими металлическими листами, напоминающими алюминий. В каждом домике было до пяти комнат. Планировка его зависит от потребности, потому что перегородки представляют тонкие пятимиллиметровые фанерные листы, и менять расположение можно как угодно. Причем между двумя комнатами располагается нечто вроде кают-компании, где стоят стол, два металлических дивана и лампы на длинных ножках. В комнатах меблировка довольно незамысловатая: две кровати с пружинными сетками и матрасами из микропористой резины, два металлических платяных шкафа, две тумбочки и несколько стульев.

Каждый такой дом имеет два выхода – один главный и один запасной. Главные выходы каждого домика приводят в туннель, который соединяет все домики и проходит вдоль всего поселка.

Служебные сооружения точно такие, но у них отсутствуют перегородки и, естественно, мебель.

На станции осталось 39 человек, в том числе 10 научных работников, остальные – американские военные моряки. Начальником станции “Элсуэрт” был оставлен известный полярный исследователь Финн Роне. После окончания Международного геофизического года станция “Элсуэрт” была передана аргентинцам.

Бельгийская станция “Король Бодуэн” была создана на шельфовом леднике Берега Принцессы Ранхильды недалеко от советской антарктической станции “Лазарев”.

Японская станция “Сёва” была создана в середине 1950-х годов в координатах 69 градусов 00 минут южной широты и 39 градусов 35 минут восточной долготы. Здесь было собрано три жилых здания панельного типа по типу американских. В четвертом помещении находилось два электрогенератора. В 1974 году на этой антарктической станции, созданной на острове Онгул (залив Лютцов-Хольм, Берег Принца Улафа) зимовало 18 полярников. Японцы соорудили свою станцию на самом краю Земли Королевы Мод. От самой ближней советской станции “Молодежная” ее отделяли только 300 километров, а от “Новолазаревской” – почти 1 000 километров. На уступах скалистых скал острова Онгул были сложены бочки, различное снаряжение, стояли машины и чуть дальше, в глубине, виднелись ярко-красные домики. За зиму вокруг домиков образовывались большие наддувы снега. Смену полярников проводили ледоколы “Сойя” и “Фудзи”.

От станции “Сёва” до вышеупомянутых гор Ямато около 300 километров. Но японцы были частыми гостями горного массива, названного в честь их любимой Родины. Правда, сначала, им приходилось лететь над береговыми нунатаками вглубь залива Аютцов-Хольм. Затем, повернув на юг, “вползти на купол”, а проще – лететь вдоль ледяного купола над антарктической пустыней. В хорошую погоду в том не было сложности, но Антарктида никогда не славилась тихим и спокойным характером. И все же японские полярники постоянно туда летали.

Западногерманская база “Георг фон Ноймаер” и восточно-германская “Георг Форстер” скорее всего были созданы в своеобразный противовес друг другу.

Индийская научная станция “Дакшин Ганготри” создана в 1983-1984 годах в оазисе Ширмахера, в 18 километрах от станции “Новолазаревская”.

Южноафриканская “Санаэ”. По карте Антарктики, которая в 1955 году велась на борту китобойной плавбазы “Слава”, она была создана неподалеку от северо-западной стороны шельфового ледника Нью-Швабеланд-1.

Советскую сторону всегда удивляло распределение научных станций Великобритании, Аргентины, Чили и США, на Антарктическом полуострове (он же Земля Грейма). Фактически они были расположены “на голове друг у друга”, но ведь тогда мы и не подозревали, что нашим недавним союзникам во Второй мировой войне известно о мертвых городах внеземной цивилизации и антарктических базах нацистов.

Первые советские научные станции в Антарктиде были созданы в 1955 году нашими полярниками во время Международного геофизического года. Тогда в Антарктиду для выполнения научных работ прибыла Комплексная антарктическая экспедиция (КАЭ) Академии наук СССР, состоявшая из нескольких научных отрядов. В ее морской группе было шесть отрядов: аэрометеорологический, гидрологический, гидрохимический, морской геологии, гидробиологический и гидрографический. А в составе береговой группы – четыре научных отряда: аэрометеорологический, геолого-географический, комплексный геофизический и аэрофотосъемки. Именно полярники КАЭ присвоили первым двум антарктическим станциям имена кораблей Фаддея Беллинсгаузена, а третьей – “Советская”.

В распоряжение экспедиции было выделено три судна. Дизель-электроходы в 12,5 тысячи тонн каждое – “Обь” и “Лена”. Первое из этих ледокольных судов использовали для производства океанографических исследований, второе – в роли транспорта. Третьим было небольшое 500-тонное судно “Рефрижератор № 7”, которое в основном использовали для доставки скоропортящихся продуктов. Советские полярники имели авиационный отряд: один самолет Ил-12, два самолета Ли-2, один легкий самолет Ан-2 и два вертолета Ми-4. А также – отряд наземного транспорта: тракторы АТТ-15 и бульдозеры С-80, легкие вездеходы Газ-47 и автомашины различных типов. Имелось до 50 ездовых собак.

Все советские станции были созданы в секторе, отведенном нам Специальным комитетом Международного геофизического года. Они сооружались из материалов, доставленных на борту дизель-электроходов. При выборе конкретных мест для научных станций руководствовались в основном соображениями удобства подходов с моря, возможностью разгрузки кораблей и стремлением разместить обсерваторию и жилой поселок на скальной поверхности, какой на побережье Антарктиды не так много, или, в крайнем случае, на участке неподвижного материкового льда. При этом домики и склады были расположены таким образом, чтобы преобладающие ветры дули вдоль входной двери. На первую зимовку в “Мирном” осталось 92 полярника во главе с начальником КАЭ Михаилом Сомовым Уже эта зимовка показала, что те, кто проектировал будущие жилые и складские сооружения для полярников допустили серьезную ошибку. Они делали расчет на то, что в Антарктиде осадки выпадают только в виде снега, и не учли, что бывает и дождь. Дожди, прошедшие летом 1957 года, заставили советских полярников испытать на себе, что значит протекающая крыша. А ведь об антарктических дождях писал не один путешественник, побывавший здесь. Но таков уж русский характер: пока не испытаешь – не поймешь. Только после того как жилые домики стали неуютными и сырыми, были сооружены дома с двускатными крышами.

Тогда же была построена первая внутриматериковая станция на высокогорном антарктическом плато – “Пионерская”. Строительство этой станции, как и создание станции в оазисе Бангера, изначально не входило в планы КАЭ, но уже во время работы экспедиции было принято решение о развертывании двух этих научных станций. Официально – для получения более широкого представления о природе шестого континента. Вероятно, да! Но, хотелось бы обратить внимание на то, что по своему местоположению эти станции близки к “Новой Швабии” и горам Центральный Вольтат. Только советские станции находятся недалеко от моря Дейвиса, а нацистские – моря У эдделла. Более того, к западу от “Мирного” во время воздушной разведки был обнаружен остров, по форме крайне похожий на остров Дригальского. Случайны ли эти совпадения? К сожалению, на этот вопрос пока еще никто внятно не ответил.

Для создания нашей станции были использованы помещения, имевшиеся на санях тракторного поезда, и строительный материал, доставленный из “Мирного” самолетом. При этом сани были сдвинуты так, чтобы вспомогательные помещения защищали жилье от ветра. Между сдвинутьши санями образовалось пространство, которое было быстро превращено в соединительный тамбур, с помощью которого можно было легко попасть в любое помещение станции. Из-за сложностей с доставкой горючего было принято решение, что на зимовку здесь останется лишь четыре человека во главе с Александром Гусевым.

В середине 1970-х годов в Антарктиде действовало свыше двух десятков научных станций, шесть из них принадлежало Советскому Союзу. Пять советских станций находилось на побережье антарктических морей (“Мирный”, “Молодежная”, “Новолазаревская”, “Ленинградская”, “Беллинсгаузена”) и одна – в центральной части материка, в районе геомагнитного полюса, в 1410 километрах от “Мирного” (“Восток”).

Первая Комплексная антарктическая экспедиция Советского Союза (КАЭ) состоялась в 1955-1956 годах. За ней, в 1956-1958 годах, – вторая и третья соответственно. В дальнейшем все антарктические экспедиции стали именоваться САЭ, то есть – советские антарктические экспедиции.

Советский район исследования прилегал к Индийскому океану по обе стороны моря Дейвиса, на Земле Королевы Мэри. Материковая группа советской научной экспедиции под началом Михаила Сомова в составе 70 человек разных специальностей высадилась на берег у моря Дейвиса к западу от ледника Хелен. К началу зимы 1955-1956 года с помощью экипажей двух советских дизель-электроходов “Обь” и “Лена” она построила поселок Мирный, в те дни состоявший из нескольких жилых и служебных сооружений, освещаемых и отапливаемых электричеством; кроме электростанции, там имелись механическая мастерская, гаражи, ангары и складские помещения. Материковая группа делилась на шесть специальных отрядов. Авиаотряд под начальством Ивана Черевичного начал работу с пятью самолетами и двумя вертолетами.

Кроме основной базы, поселка “Мирный”, к концу 1956 года были организованы две наши станции: “Пионерская” (в 375 километрах от “Мирного” на высоте 2 700 метров) приступила к работе 27 мая 1956 года; станция “Оазис”, начала работу 15 октября 1956 года (в 360 километрах к востоку от “Мирного”, в оазисе Бангер-Хилз). В январе 1959 года последняя была передана Польской академии наук и переименована в честь А. Добровольского – польского ученого, участника бельгийской антарктической экспедиции 1897-1899 годов.

Вторая советская антарктическая экспедиция, под руководством Алексея Трешникова, пришла на смену первой в декабре 1956 года. Она прибыла к Шестому континенту вновь на “Оби” и “Лене”, а также на пассажирском теплоходе “Кооперация” и состояла из двух морских и одного берегового отрядов.

“Обь” подошла к Берегу Правды 12 декабря 1956 года, но вынуждена была остановиться на расстоянии 25 километров от “Мирного”, у кромки далеко распространившегося в море припая. Встреча с прибывшими произошла утром. Весь день над припаем среди скопления айсбергов курсировали вертолеты, доставляя на “Обь” жителей “Мирного”, а обратно – прибывших на “Оби”. К 10 января 1957 года на рейд “Мирного” прибыла “Кооперация” с основным научным составом, которую пришлось встречать и вести через льды с помощью ледокола Последней (уже не к припаю, а к ледяному барьеру) пришла “Лена”.

Разгрузка судов на ледяной барьер – тяжелая и опасная операция. Но это единственно возможный способ разгрузки, когда весь припай отрывает и уносит ветром в море. Для первой КАЭ такая разгрузка прошла благополучно. Но на этот раз во время разгрузки погибли люди. Сотни тонн отколовшегося льда рухнули на борт “Лены” и в воду, увлекая за собой людей. Двое погибли, а семь человек, упавшие за борт, получили тяжелые травмы, но были спасены. Погибших похоронили на острове Хасуэл, который первым встречает прибывающие к “Мирному” советские суда.

Каждая КАЭ начинается с корабля. Зачисленные в состав экспедиции (обычно их называют оформленными), то есть успешно прошедшие медкомиссию, получившие паспорт моряка, теплую одежду, заполнившие многочисленные бланки (в их числе даже завещание) отправляются в Антарктиду на экспедиционных судах. До середины 1970-х годов к Шестому материку почти каждый год ходили дизель-электроходы “Лена”, “Наварин”, “Обь”. Приходили сюда и белые комфортабельные теплоходы “Кооперация”, “Михаил Калинин”, “Эстония”, “Надежда Крупская”. Горючее доставляли нефтеналивные суда. Использовались экспедиционные корабли – плавучие лаборатории “Профессор Визе” и “Профессор Зубов”.

Плавание от Ленинграда до берегов южно-полярного континента составляет немногим больше месяца. А от Австралии, куда для экономии времени часть советских зимовщиков перебрасывалась на самолетах, всего 10 дней. Самолеты Ил-18 и Ан-10 с посадками в Средней Азии, Индии, Бирме, Индонезии, Австралии и Новой Зеландии затрачивали также примерно 10 дней. Правда, полетное время здесь составляло всего лишь 48 часов.

Вторая КАЭ для выполнения научной программы предстоящего Международного геофизического года оставила на зимовке в Мирном 188 человек, что было на 96 человек больше, чем годом ранее.

Зимовщики Трешникова создали несколько научных станций, которые приблизили Советский Союз к Южному полюсу. Так, они соорудили промежуточную базу для похода к Геомагнитному полюсу – станцию “Комсомольская”, находившуюся более чем в 500 километрах от “Мирного”, а между этой станцией и “Пионерской” – промежуточную станцию “Восток-1”.

В декабре 1957 года на рейд “Мирного” прибыли суда с членами Третьей экспедиции (уже САЭ), которой руководил Е. Толстиков. На борту “Оби” будущие зимовщики доставили оборудование для новой внутриконтинентальной станции “Советская”, новые вездеходы типа “Пингвин” и модернизированные самолеты Антарктического отряда. Встреча была радостной, но неожиданно во время передачи дел на рейд “Мирного” прибыл американский ледокол “Бэртон Айленд” с… заместителем командира 43-го оперативного соединения ВМС США кептеном Джеральдом Кетчумом. Да-да, тем самым, который еще недавно возглавлял операцию “Ветряная мельница” (“Windmill”) – она поставила жирный крест на существовании “Новой Швабии” и “Хорсте Весселе”. Официально Кетчум хотел ознакомиться с условиями жизни на станции “Мирный”, достижениями советской науки и, естественно, техники. Руководство советских экспедиций благодушно позволили ему это сделать. Но Джеральд Кетчум прибыл на советскую научную станцию не один. Вместе с ним на нашу старейшую антарктическую станцию прибыли офицеры “Бэртон Айленд” и научные сотрудники экспедиции, в том числе: начальник станции “Уилкс” биолог Карл Экленд, начальник станции “Халлет” географ Джеймс Шир, гляциолог с “Уилкс” Ричард Камерон, океанограф Стар, командир пришедшею ледокола Брэнингам. Затем в “Мирном” побывало еще более сотни матросов с “Бэртон Айленд”. В составе экипажа этого вооруженного ледокола (1×27-мм универсальное орудие и 4×40-мм автоматов), специально построенного для работы в Антарктике, всего 234 человека Таким образом, на советской станции 29 января 1958 года побывал каждый второй из американского экипажа Экая любознательность! А ранее вроде бы и не было никакою интереса.

Не успели советские зимовщики проводить американских коллег, как 31 января на рейд “Мирного” пришло судно австралийской экспедиции “Тала Дан”, направлявшееся к станции “Моусон”. И вновь гости захотели ознакомиться с советской станцией “Мирный”. Наше руководство вновь радушно открыло все станционные помещения. Гости осмотрели “Мирный”, его лаборатории и хозяйство. Особенно детально австралийцы осматривали новые вездеходы “Пингвин”, которые были переделаны из бронетранспортеров. Не последнюю роль в развитии любознательности иностранных коллег сыграло то, что на ярко-оранжевых корпусах новых машин кроме отштампованных краской пингвинов были нарисованы зеленые сердца, пронзенные желтой стрелой. Кому пришла столь “гениальная” мысль: привезти в Антарктиду списанные бронетранспортеры, как бы скопированные с советских самоходок САУ, правда без орудий, крайне раздражавшие наших недавних союзников во Второй мировой войне, к тому же носившие военную символику? Команда сопровождения объяснить этою не смогла. А советские зимовщики – и тем более. Но и американцы, и австралийцы встревожились!

С 1960 по 1990 год СССР провел более 20 экспедиций по исследованию Антарктиды, постоянно сохраняя здесь около 10 постоянно действующих полярных станций. При этом несколько научных станций из ранее открытых были законсервированы, но полностью готовы к приему полярников. “Оазис” был законсервирован в конце 1958 года, “Пионерская” и “Советская” – в начале 1959 года. В 1968 году на острове Ватерлоо (архипелаг Южно-Шетландские острова) вблизи Антарктического полуострова была создана советская станция “Беллинсгаузен”. А в начале 1971 года на берегу Отса, станция “Ленинградская”. Если не рассматривать эти законсервированные станции как запасные опорные пункты для дальнейшего освоения, а вернее – закрепления за СССР антарктических пустынь, то столь короткий срок жизни и частую консервацию наших антарктических станций, в отличие от иностранных полярных станций, весьма сложно объяснить.


Приходько Валентин Иванович , Copyright © 2010-2016 г. E-mail: adm-site-val@rambler.ru , Украина .
Перепечатка материалов автора с обязательной ссылкой на авторство и сайт - ПРИВЕТСТВУЕТСЯ !.